Архимандрит Геннадий (Ребеза)

Архимандрит Геннадий (Ребеза)

Отчий дом и путешествие на богомолье

Отец Геннадий родился в Ямпольском уезде, Каменец-Подольской губернии, в миру именовался Григорий Матвеевич Ребеза; в родительском доме занимался сельским хозяйством, с детства имел религиозные наклонности: любил с благочестивыми родителями посещать храм Божий, а также был близок к церковному причту, особенно к семье псаломщика, у которого любил слушать рассказы о житии Святых, об отечественных подвижниках XVIII и XIX веков .
В 1903 году, будучи в Ямполе на базаре, он встретил книгоношу, у которого купил за 15 копеек новую книжечку: "Житие преподобного Серафима Саровского чудотворца", с красивой картинкой: святой старец в дремучем лесу дает хлеб подошедшему к нему большому медведю. Сему он крайне удивился, как это преподобный с дикими зверями в лесу обходился, как наши прародители с ними поступали, будучи в раю.
Прочитав несколько раз книжечку, отрок возлюбил тихую иноческую безмятежную жизнь, дивную пленительную Саровскую природу. Он начал думать о посещении святых мест, Киева и Лавры. Там жил их сосед, в сане иеродиакона, который иногда приезжал в родное село и служил в сельской церкви, удивляя своим басом всех односельчан, а также многое рассказывал о Киеве, о Лавре, о святых угодниках, нетленно почивающих в пещерах по 700 и 800 лет, о монастырях и о многотысячных паломниках. Подобные рассказы юный Григорий слушал с большим вниманием и мечтал сам видеть все сказанное.
Однажды, идя из церкви, он зашел к псаломщику и заметил у него в горнице на стене, в раме, под стеклом, новую красивую картину, присланную родственниками из Курской губернии: "Общий вид Глинской Рождество-Богородичной Пустыни". Это место в дремучем лесу, на берегу реки, с храмами, скитами и садами, так понравилось ему, что он не раз во сне видел себя, ходящим в саду Глинской пустыни. Чувствуя в этом таинственное призвание, осенью, после призыва, он решил просить у родителей благословение на поездку в Киев, а оттуда в Глинскую пустынь.
Отбыв воинскую повинность, он как старший сын при малолетних братьях получил белый билет. И вот, однажды, набравшись смелости, он высказал родителям свое желание посетить святые места: Киев, Саров, Глинскую пустынь и другие монастыри. Родители вначале уговаривали его повременить, пока подрастут младшие братья, а потом дали согласие будущей весной отпустить на богомолье. А сами начали в зимний мясоед подыскивать ему невесту. Но он твердо решил: "Пока не побуду в Киеве и Глинской пустыни, до тех пор не буду вступать в брак". Благоразумные родители согласились с его желанием. После Пасхи еще раз напомнили они о женитьбе, но он остался при прежнем намерении.
После пасхальных праздников, полевых работ и приведения в надлежащий порядок своего виноградника, на котором он с детства любил "в поте лица" трудиться и читать Евангелие о работающих на винограднике (Мф. 20, 1 - 16), Григорий Матвеевич с родительским благословением, иконкой святителя Николая Чудотворца на груди, с котомкой за плечами, провожаемый за село вытиравшей передником слезы матерью, присоединился к своим односельчанам, направлявшимся пешком на богомолье в Киев. По дороге к ним присоединялись все новые и новые паломники, рассказы которых о святых местах, монастырях, о Палестине, Иерусалиме, молодой нигде не бывавший паломник слушал со вниманием и большим любопытством, не чувствуя усталости продолжительного по пыльным дорогам путешествия.

Киево-Печерская лавра и путь в Глинскую пустынь.

В Лавре он разыскал своего земляка отца Пимена, который временно устроил своего односельчанина в лаврской гостинице бесплатно. Конечно, после сельской тихой, мирной крестьянской жизни, "Мать городов русских" - Киев деревенскому парню казался грандиознейшим, богатым городом, с бесконечными улицами, со множеством церквей, монастырей, дворцов, палат и магазинов. Но он больше интересовался соборами, церквами, пещерами, а затем высказал отцу Пимену свое желание поступить в монастырь. Отец иеродиакон его предостерегал: "Жить в монастыре не так легко, как кажется и как думают миряне. Так думал в начале и я, но на деле оказывается наоборот. В миру человек борется с видимым злым человеком и видимыми явлениями, а в обители, а тем более в пустыни, приходится иноку вести борьбу с невидимым врагом нашего спасения, диаволом, который гораздо хитрее, злее и коварнее всякого человека, и без Божией помощи победить его невозможно".
Имея время и возможности, Григорий Матвеевич осматривал город: побывал у памятника Крещения Руси, на Аскольдовой могиле, ежедневно отстаивал раннюю литургию в подземном храме ближних пещер, стоял в келлии преподобного Антония, видел и осязал его земляное ложе, в виде лежанки; несколько раз пил воду из колодца, вырытого преподобным Феодосием; восхищался златоглавыми храмами, древностью Софийского Собора и Десятинной церкви, живописью Владимирского Собора, а особенно, самой богозданной Лаврой и величественной ее колокольней с двухтысячепудовым колоколом. Но когда он с Владимирской горки, после городского шума и человеческой на всех улицах "суеты сует", спускался в безмолвную тишину пещер, где почивают нетленно святые угодники Божии, то всегда чувствовал, что здесь Бог был близко к нему, а внутренний голос подсказывал ему, что в лесу и в пустыне легче и самому быть ближе к Нему. Иначе бы святые подвижники не удалялись в дебри лесов, в расселины скал и в горы Синая и Хорива. Такое мнение и рассуждение одобрял отец Пимен и советовал ему, если он чувствует призвание, поступить не в городской монастырь, а в пустынь. После такой беседы он решил ехать в Глинскую пустынь. Разузнав дорогу, он записал нужные от Киева станции: "Нежин, Бахмач, Конотоп, Ворожба, Теткино, Крупец…Глинская пустынь", не доезжая города Глухова.
Отстояв в Вознесение Господне в Великой церкви литургию, совершавшуюся митрополитом Флавианом, и причастившись Святых Таин, он через несколько дней с благодарностью простился с отцом Пименом, от которого получил в подарок "Печерский патерик".
Перед вечером поезд отошел от вокзала на восток, тихо прошел по железнодорожному мосту через Днепр, откуда открывается очаровательный вид на стольный град святого князя Владимира с возвышающейся лаврской колокольней, которая, как маяк на обуреваемом берегу житейского моря, указывала тихую пристань "плавающим в море житейских попечений". Молодой паломник не отходил от окна вагона и любовался последними лучами отражающегося на златоглавых куполах заходящего солнца и удаляющимся в вечерней мгле древним русским православным градом Киевом.

Поступление в братию и жизнь в Глинской пустыне

Накануне праздника Святой Троицы молодой паломник вышел из вагона на станции "Глинская пустынь", за которой стояла бесплатная монастырская линейка, запряженная парой добрых вороных коней, которых держал за уздечки до отхода поезда молодой кучерявый послушник, в монашеской скуфейке и с четками за кожаным поясом, приветливо приглашая садиться; более пожилые богомольцы сели, а молодежь отправилась пешком. Около двух верст прошли зеленой в рост человека рожью, в которой, то одесную, то ошуюю, перекликались и ховавкали перепела; выглядывали синенькие васильки и голубенькие незабудки; а в воздухе раздавались звонкие трели трепетавшихся жаворонков. Перебежали между дуплистыми вековыми ракитами екатерининскую большую дорогу, по которой, в давнее время, путешествовали Высочайшие особы в Таганрог и Крым: мчались тройки почтовые, порой кибитки удалые и шли с товарами обозы на юго-запад и восток. Молодые богомольцы, обгоняя друг друга, вошли в тихо шумящий беспредельный лес, благоухающий ландышами, фиалками и смолистой хвоей, наполненный всевозможными звуками и пением разнообразных неугомонных птиц. Пройдя около семи верст, молодой паломник, вдруг, под тенью четырех вековых сосен, остановился, увидев две голубых колонны с инициалами Богоматери, а между ними, в полуверсте, в раме зеленеющего леса, - чаемую обитель, белые стены, большие с каменной аркой ворота, казавшиеся ему ведущими в райские селения…

Благоговейно опустившись на колени, он молился, пока из-за поворота дороги не показалась линейка, с которой послышались радостные голоса: "Монастырь! Монастырь!" В этот момент ко всенощной раздался могучий восьмисотпудового колокола звон, потрясавший воздух и наполнявший мелодичным эхом весь необъятный лес. Все перекрестились и заговорили о празднике Святой Троицы, об украшении домов березками, цветами и зеленой травой. Подходя к святым вратам под Иверской церковью, Григорий Матвеевич прочел вверху надпись: "грядущего ко Мне не изжену вон", и подумал, что сие изречение относится к нему.
Войдя по зеленой разбросанной траве и цветам в обставленный березками, липами и кленом в переполненный богомольцами собор, он избрал себе уголок ближе к монахам, стоявшим в правом приделе в стасидиях, казавшихся как бы гробами. Тихими, смиренными и родными показались ему монахи. Над монахами на западной стене возвышалось дивное художественное изображение преподобного Серафима Саровского, молящегося на коленях на камне в лесу с воздетыми к небу руками и сияющими вокруг головы лучами.
После Троицких торжественных богослужений, когда богомольцы в большинстве расходились по домам на полевые и хозяйственные работы, юный паломник решил просить благословения на поступление в братию у старца иеромонаха отца Домна (ученика схиархимандрита Илиодора), всегда окруженного многочисленными богомольцами, жаждавшими получить благословение, совет или прозорливое указание. Подойдя в толпе не без смущения к старцу, поклонился ему и сказал о своем желании поступить в число братии.
"Давно пора, а то поздно будет!" - сказал, благословляя, старец.
На следующий день он просил заведующего гостиницей иеромонаха отца Парфения принять его на святое послушание. На третий день, по указанию монаха Игнатия, он уже с другими новоначальными записывал на просфорах имена: о здравии, о упокоении. А через неделю был назначен в новый гостиный 7-ой корпус помогать иноку Геронтию: убирать номера, ставить самовары, разносить обеды и ужины богомольцам…
В седьмой месяц пребывания в обители, т.е. когда "Ноев ковчег остановился на горах Араратских" (Быт. 8; 4), отец Парфений собрал всех новопоступивших и повел их в первый раз к отцу настоятелю на благословение. Авва архимандрит Исаия принял всех по отечески в филаретовской келии, каждого называл братом, несмотря на их детский и юношеский возраст, спрашивал имя, чем дома занимался, какие знает молитвы и псалмы, почему поступил в обитель? Потом давал каждому прочесть две-три строчки из Евангелия: "Аще кто ударит в ланиту, подставь ему другую" (Мф. 5; 39); "Никтоже возложь руку свою на рало, и зря вспять, управлен есть в Царствии Божии" (Лк. 9; 62). А брату Григорию указал о наемниках на винограднике, получивших равную мзду последние с первыми: "И тем рече: Идите и вы в виноградник мой" (Мф. 20; 4). Это изречение его так удивило, что он всю жизнь благоговел перед прозорливым Аввой. Затем отец настоятель благословил каждому: подрясник, четки, пояс и скуфейку, и сказал: "Чада мои! Трудитесь, молитесь, поститесь. По мере сил подражайте житию и подвигам преподобных отцов, как любящие дети благочестивым родителям. При этом всегда помните и в жизни руководитесь словами пророка: "Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе. Но в законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь" (Пс. 1; 1-2). Творяй тако - спасен будет".
После сего назначили каждому старца и с миром и благословением отпустили всех на святое послушание.
В следущее воскресенье брат Григорий отправился к своему старцу иеромонаху отцу Пионию - эконому. Старец принял его приветливо: угощал чаем, беседовал и благословил написать письмо родителям - просить у них прощения и благословения на тесный иноческий путь, с обещанием не забывать их никогда в своих молитвах… После беседы, добрых советов и благословения брат Григорий почувствовал, что он не одинок на новом пути, а у него есть опора - духовный отец, мудрый наставник и опытный руководитель, которому можно открывать совесть, мысли и говорить обо всем откровенно.
Через неделю, по просьбе отца эконома, его перевели на экономию, где он около трех лет проходил послушание под руководством своего любвеобильного старца.

Однажды дальновидный Авва Исаия, осматривая с отцом экономом хозяйственные послушания, обратил внимание на пустопорожний участок земли, прилегавший с южной стороны к монастырской ограде, длинною около ста саженей. Отец Пионий предложил насадить здесь сад, но Авва нашел это место подходящим для виноградника и сказал, что сегодня и Евангелие читалось об этом (8-я неделя, среда, - Мф. 20; 1-16). Отец эконом возражал, указывая на климатические условия и на отсутствие в Курской губернии виноградных садов. Призвали брата Григория, который подтвердил возможность созревания винограда при условии подходящего сорта лозы, разложения весною костров, укрытия на зиму от морозов, с предварительным перевалом почвы.
Выслушал отец настоятель его практические соображения и тут же назначил его на это новое послушание, с перемещением в башенную келию, в которой некогда жил и подвизался прозорливый старец иеросхимонах Макарий.
К престольному празднику обители, 8 сентября, брат Григорий был облечен в иноческое одеяние: рясу, камилавку и шлем спасения. А затем отец настоятель отпустил его на месяц на родину, для заготовления виноградных саженцев. На родине отец Григорий в будние дни работал на родительском винограднике, заготовляя для монастыря нужное количество саженцев, а в праздники посещал церковь. По дороге в храм Божий и в ограде его окружали старики, сверстники и подростки, не исключая женщин и девушек, которые, издали восхищались его ниже пояса каштановыми волосами. Он рассказывал о строгой монашеской жизни, торжественных богослужениях, чудесах от святой иконы Богоматери, о многотысячном крестном ходе с чудотворным Образом в город Глухов, Черниговской губернии, о прозорливых старцах, юродивых монахах, о храмах и монастырских скитах. Все с восхищением слушали его и радовались, что уже трое из их села живут в святых местах. А когда он отъезжал обратно в монастырь, то едва ли не все село провожало его за погост, где он земно всем поклонился и под вечерний звон навсегда оставил отчий дом.
В ту же осень отец Григорий с двумя молодыми послушниками трудился над перевалом земли для будущего виноградника, а весною производил планировку и посадку виноградной лозы, и все лето находился за работой на винограднике, который неоднократно посещал Авва Исаия, всегда одобряя культурную обработку и удивляясь быстрому росту молодой лозы, обещавшей от Господа всем прежде пришедшим в обитель и ныне труждающимся равную награду.
На второй год несколько кустов к осени были с крупными виноградными кистями, подтверждающими подходящую почву земли. А на третий год, благодаря благоприятному жаркому лету, к удивлению братии и богомольцев, в братской трапезе 6-го августа, в день Преображения Господня, вместе с медом, антоновскими яблоками, на третье блюдо, освящался виноград по местному названию "Тирас".
Кроме послушания на винограднике, отец Григорий пел на левом клиросе, иногда читал часы, кафизмы, а также неупустительно посещал все обязательные богослужения. В 12 часов ночи начиналась полунощница, утренние молитвы, утреня; в 6 часов утра ранняя Литургия. В 8 часов служился акафист не для всех, кроме субботы, обязательный; в 9 часов поздняя Литургия, обязательная для певчих и свободных от послушания.
В праздники с благословения Аввы желающие посещали Ближний скит - место явления иконы Рождества Божией Матери, братское кладбище, источник на лугу, школки фруктовых, сосновых, еловых и других растений; и в трех верстах выше обители, в лесу, на правом берегу реки Обесты - Дальний Спасо-Илиодоровский скит и старцев, а в 4 часа все спешили к вечерне, а под большие праздники - ко всенощному бдению, продолжавшемуся шесть, а иногда восемь часов. Ко всему этому нужно прибавить обязательное старческое ежедневное правило: Псалтирь, Апостол, Евангелие, земные или поясные поклоны, с расчетом для отдыха не более 4 часов в сутки, а Великим постом и того менее.
Через год, после пребывания отца Григория в гостях на родине, в Глинскую пустынь прибыли и поступили в число братии три юных его земляка: младший брат отца Григория - Василий Ребеза, Дмитрий Малиновский и Феодор Тысячный, у которого был старший брат - иеромонах Корнилий, живший, после военной службы во флоте, в Благовещенском на Амуре мужском монастыре, с ним послушник Феодор, будучи на послушании в прачечной, часто переписывался.

Однажды на тройке гнедых прибыли в обитель управляющий имением князя Барятинскаго господин Орловский и просил у отца настоятеля аудиенции. Авва принял его в своих покоях; в беседе услышал от него следующее: "В газете "Курская быль" я прочел статью "О культурном винограднике в Глинской пустыни"; приехал видеть его, если Вы позволите, и узнать, каким способом обрабатывается ваш виноградник? Несколько лет тому назад я в имении "Марьино-Ивановское" приготовил лучший участок земли, приставил к нему с высшим агрономическим образованием заведующего, но в результате ничего не выходило: то корни промерзнут, то весенние заморозки цвет убьют, то филоксера и мильдиу лист поражают".
Авва ему сказал, что очевидно в этом деле нужно не только агрономическое и теоретическое знание, а более практическое, а главное - помощь Божия, к чему, обычно, ваши служащие и рабочие не прибегают, а в большинстве случаев начинают свой труд с гневом, враждой, безумным сквернословием и каждением табачным чадом. А наша братия к усердному труду присоединяет молитву, веру в помощь Божию, ладанок и святую воду. Конечно, ясновельможный управляющий последние слова слушал с улыбкой и, не соблюдая должного этикета - молчания, в полголоса промолвил: "Ну это вздор!" "А по нашему - забор, т.е. ограждение и необходимость. Без Бога не до порога", - сказал Авва.
После личного осмотра тучного урожайного виноградника управляющий сказал эконому отцу Пионию: "Я вначале не был согласен с некоторыми доводами почтенного отца настоятеля, а теперь во многом с ним согласен. Передайте ему мой низкий поклон".

Перемещение в Кишиневскую епархию

Бывший эконом Кишиневского архиерейского дома архимандрит Анфим, ученик Глинского подвижника старца схиархимандрита Илиодора, перед уходом на покой, с благословения архиепископа Серафима (Чичагова), просил настоятеля Глинской пустыни схиархимандрита Иоанникия откомандировать в Кишиневскую епархию трех способных иноков на административные послушания. Уступая просьбе почтенного старца, отец Иоанникий послал за послушание трех иноков. Отец Григорий, в монашестве Геннадий, был после Добрушского монастыря назначен экономом кишиневского архиерейского дома. В сане священнослужителя отец Геннадий проходил это хлопотливое послушание при трех архиепископах: Серафиме (Чичагове), Платоне (Рождественском), Анастасии (Грибановском) (в будущем Первосвятителе Зарубежной Русской Церкви).
Кроме хозяйственных обязанностей и частых архиерейских богослужений в митрополии, ему приходилось принимать участие в общественных церковных торжествах - во дни пребывания Государя Николая II с семьей в Кишиневе, при открытии памятника императору Александру I; во время крестного хода с чудотворным образом Гербовецкой Божией Матери, и в других подобных случаях. А в годы первой войны с немцами, перед Пасхальными и Рождественскими праздниками, он сопровождал из Кишинева по несколько вагонов с подарками в Ставку, где не раз совершал богослужение в присутствии Высочайших Особ.
Так продолжалось его бескорыстное служение святой Церкви и многострадальному нашему народу до появления в нашем отечестве безбожных самозванцев и незаконного захвата румынами Бесарабии.

Переезд в Одессу и назначение в Бизюков монастырь.

Не желая оставаться в подчинении румынским духовным властям в Кишиневе, отец Геннадий переехал в Одессу.
С прибытием, после избрания патриарха Тихона и поместного Собора, на Херсонскую кафедру митрополита Платона, он был назначен наместником Григорие-Бизюкова монастыря на Днепре, где он переживал вместе с братией и корпорацией семинарии частые набеги разных банд, грабивших монастырское имущество, священные сосуды и братию, включительно до зверского убийства: иеромонахов Иосифа, Мелетия, Мисаила; иеродиаконов Сергия, Василия; схимонаха Пантелеимона; монахов Геласия, Феодосия; инока Иоанна (Алферова) и двух послушников Николая и Евтихия Кушмиря, бежавших в Берислав.

Оставление Бизюкова монастыря и назначение в Мещанскую церковь города Одессы.

 

После вышеупомянутой трагедии и захвата всего монастыря красными шайками, отец Геннадий с одним спутником, из оставляемого отступавшими на Каховку последними добровольческими частями Берислава, рискуя жизнью, по степной открытой полевой равнине добрался до Херсона, к епископу Прокопию с докладом. На следующий день вместе с бежавшими горожанами, в темную ноябрьскую ночь, на речном пароходике, который в Днепровском лимане несколько раз выходил из фарватера и носом садился на мель, при тихой погоде, все благополучно прибыли в Одессу, где пришлось видеть сцены обезумевших людей при посадке на пароходы, отходившие от берегов родной отчизны в чужие неведомые страны.
Собравшийся к выезду в Америку митрополит Платон предлагал ехать с ним за границу, но отец Геннадий и спутник решили остаться на Родине. Тогда митрополит назначил отца Геннадия в Мещанскую церковь на Тираспольской улице, а спутника - в Константино-Еленинскую церковь Вировского монастыря, при селе Осиповка, Тираспольского уезда.

Арест отца Геннадия и шестимесячное заключение.

После захвата живистами архиерейского дома на Софиевской улице №7, отец Геннадий, как тихоновец перешел на Спиридоновскую улицу №13, в дом В.Н. Кандыбы. А потом был вынужден перейти на Старопортофранковскую, в подвальное сырое помещение к Т.И. Столяровой, но чекисты и там не давали ему покоя, мучили, как аспиды, и жалили, как скорпионы: ночными обысками, невыносимыми налогами, вызовами в ЧК и т.п.
Во время изъятия церковных ценностей, вымагательных "торгсинов" и "золотых ночей" комиссар по церковным делам товарищ Сокольский (бывший священник), снявший с епископа Алексия (Боженова) панагию, снял с отца Геннадия архимандричий крест, яко-бы после декрета принадлежащий государству, а самого отправил в тюрьму. В тюрьме его впихнули в камеру, в которой находились спекулянты, валютчики, духовенство и крестьяне, на которых были доносы, как на имеющих золото и ценности. После трех месяцев ночных допросов начались пытки, или, как говорили, "инквизиция". Обычно это делалось ночью так: в камеру входил с наганом в руке дежурный и два палача в черных масках, дежурный приказывал, потрясая оружием, всем лечь на живот и не смотреть по сторонам. Палачи подходили к намеченной жертве, за ноги стаскивали с нар, один брал за руки, а другой за ноги и начинали на весу раскачивать до головокружения и рвоты, а потом с размаха швыряли на каменный пол, в угол, где была канализационная чугунная сетка, а затем брались за второго и т.д. После такой "операции" некоторые с отбитыми внутренностями более не вставали. На третьем месяце заключения подобную пытку проделали над отцом Геннадием, но на его счастье палачи оказались малосильными, покачав несколько, до морской болезни, бросили почти возле себя, с руганью на "бегемотову тяжесть". Через полчаса он встал, чувствовал головокружение и неприятную отрыжку, но ушибов и поломов не было. После проделанной "инквизиции", в камеру вводился водопроводный шланг и смывал кровь, рвоту и прочее в угол с чугунной решеткой.
Через месяц после "золотого" освобождения отца Геннадия, я в последний раз навестил его в подвальной квартире, предоставленной Т.И. Столяровой ему и его больной старушке-матери, которая после возвращения больного сына из тюрьмы скоро скончалась . Архимандрит Геннадий служил в храме Дмитрия Ростовского на Втором христианском кладбище. В число духовных чад архимандрита Геннадия, после смерти прав. Ионы, Одесского чудотворца входил выдающийся ученый офтальмолог академик В.П. Филатов. Архимандрит Геннадий не скрывал своего отношения к советской власти. Необходимость терпения - ведущая тема наставления архимандрита Геннадия в тот период:"Мы-христиане, должны еще немного потерпеть. Скоро откроют церкви, и над нами воссияет звезда, только не пятиконечная.

Одновременно с отцом Геннадием во время "золотых ночей" был арестован преподаватель Бизюковской семинарии, окончивший Казанскую духовную академию, архимандрит Нил (Безбородый). Его обвиняли чекисты в скрытии монастырских ценностей, к которым он как педагог не имел никакого отношения. А главное, что в Бизюковом монастыре не было особенных движимых ценностей, кроме обыкновенных священных серебряных сосудов, которые в первые годы революции были разграблены разными бандитами. А банда из Гуляй-Поля святотатственными руками выбросила на пол Святые Дары и захватила последнюю серебряную дарохранительницу, сняла несколько риз с икон и похитила копию Касперовской иконы Божией Матери.
Скот, продукты питания, посевные семена - грабились до последнего зерна.
Что же касается процентных бумаг, вечных вкладов и пожертвований, от которых монастырь до 1917 года пользовался только процентами, то со дня революции они были лишены своей ценности, и братия была вынуждена за паек работать у своих же вчерашних наемников, захвативших монастырь, хозяйственный инвентарь, плавни и полевую землю, под начальством Бериславского бандита товарища Дорошенко. Но все это не остановило одесских чекистов "пришить" дело невинному архимандриту Нилу.

В июле 1927 г. отец Геннадий был арестован; освобожден после 3 месяцев заключения без предъявления обвинения. В 1932 г. по делу о сдаче ценностей заключен в тюрьму на 2 месяца, где подвергался пыткам. 9 дек. 1936 г. арестован по обвинению в «контрреволюционной агитации» и «поддержании связи» с Истинно Православной Церковью. 13 июня 1937 г. ОСО при народном комиссаре внутренних дел СССР приговорен к ссылке в Казахстан сроком на 5 лет. Проживал в пос. Майское Бескарагайского р-на Павлодарской обл.
25 нояб. 1937 г. арестован по обвинению в «контрреволюционной работе при нахождении в ссылке», виновным себя не признал. 1 дек. 1937 г. Особой тройкой при УНКВД по Восточно-Казахстанской обл. приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 02.12.1937г. в 2 часа ночи. Погребен преподобномученик в безвестной общей могиле. Прославлен постановлением Свящ. Синода 28 дек. 1999 г. (Канонизирован со своим именем в миру - Григорий. В наст. время почитается под монашеским именем. Преподобномученик архимандрит Григорий (Ребеза)2.

Наследник духовных традиций, благодатный старец, опытный духовник архипастырей и мирян, ангел-хранитель монашества в Одесской епархии, преподобномученик Геннадий Одесский занял достойное место в Соборе Одесских святых и стал одним из небесных покровителей Одессы.

Молитва

О новый мучениче Христов, преподобне отче Геннадие! Призри милостивно на нас грешных, любовию почитающих святую память твою. Се бо мы, припадающе к честному образу твоему, умильно просим тя, небеснаго заступника нашего: яви велие милосердие твое к нам и пролей теплыя молитвы о нас пред Престолом Божиим. Исходатайствуй нам, пастырю наш добрый, здравие душевное и телесное, мирное и безмятежное житие. Огради отечество наше многострадальное и Церковь Святую Православную от нестроений, вражды, ересей и расколов, всем людем испроси просвещение очес сердечных благодатию Христовой, покаяние и жития своего исправление, да поживше в вере и благочестии, сподобимся в вечном Царствии славословити и воспевати Щедродателя и Благодетеля Триединаго Господа нашего Отца, Сына, и Святаго Духа во веки. Аминь.

1 Архимандрит Сераим (Вербин) -Родился в 1879 г. в России, в Курской губ., в еврейской семье. В юности перешел в православие. Послушник на Валааме. Принял монашество и подвизался в Чудовом монастыре в Москве и в других монастырях (по другим сведениям, с молодых лет поступил иноком в Глинскую пустынь, откуда был переведен в Управление экзархата РПЦ в Грузии, а затем в Кишиневскую епархию). Иеромонах (1907). С революцией начались его мытарства по епархиям и монастырям, закончившиеся при большевиках почти четвертьвековой ссылкой в концлагери и на тяжелые работы в Забайкалье. Отбыв сроки наказания, о. Серафим устремился на юг и перебрался в Румынию, в знаменитый Нямецкий монастырь. Затем стал сотрудником архиепископа Австрийского Стефана (Севбо), по поручению которого настоятельствовал несколько лет в г. Зальцбург (Австрия). Переехал во Францию. Настоятель православного храма в г. Медон (Франция). Автор статей в журнале “Православная Русь”. Проживал до глубокой старости на покое Затем проживал в старческом доме в г. Ганьи во Франции. Скончался 7 / 20 ноября 1965 г. (по другим сведениям, 17 нояб. 1965 г.) в госпитале Красного Креста в г. Шель на 87-м году жизни. Отпевание и погребение состоялись на новом кладбище г. Шель 19 нояб. 1965 г.

2 На Поместном Соборе 2000 года архимандрит Геннадий был прославлен в лике святых новомученников и исповедников Российских. Материал для канонизации предоставили исследователи из Алма-Атинской епархии.

  • Темы
  • Комментарии (1)
  • Оставить комментарий